На колядки – к Рождественскому
Слободское «неперспективное» село в праздничном ракурсе.
А черноземы возле Рождественского такие, что моя спутница, сотрудница Валкивской райгосадминистрации Светлана, теряет у них «набойки» из тоненьких пидборив. Пока мы их ищем, думаю о том, что к этой земле должны прилипать не только женские сапожки или натружены крестьянские руки, но и влюбленные в село души. Однако Рождественское, одно из многих «неперспективных» сел, обреченное на вымирание. Если ему и суждено было еще встретить пять или десять Свят-Вечеров со светом в окнах, то это благодаря «дачникам», которые здесь поселились.
Дачники на черноземах
На Слобожанщине дачниками обычно называют городских людей, которые когда-то выкупили сельские дома для отдыха. Возможно, так раньше и было, однако нынешнему «дачнику», как скажем, Татьяне Гончаровий за работой никогда и вверх глянуть.
Купила она дом в Рождественском лет пятнадцать тому назад, когда здесь еще в каждом жилище доживали возраста коренные жители. Да и «дачников» было намного больше. Но пожилые люди перебрались на вечный отдых за пруд на холм, большинство горожан, не выдержав сельской жизни, вернулись обратно к Харькову. На все село сегодня осталось восемь живых душ, среди которых и Татьяна с мужчиной.
Деревянная калитка, возле которой она нас встречает, – настежь. А чего ей нас бояться, мы же не похожи на «шабаив», которые в сумерках наведываются на покинутые дворики в поисках металлолома или, чтобы разобрать крышу чужого жилища. Да и в случае чего можно спустить из цепи овчарку, которая преданно смотрит на хозяйку. Однако сегодня пес ведет себя послушно то ли чувствуя наши миролюбивые настроения, или доброжелательность Татьяны, которая приглашает нас осмотреть хозяйство.
Огороду в госпожа Гончаровой соток из сорок. За эти годы она будто стала настоящей крестьянкой. Перец у нее растет такой, что куда там «модифицированному» турецкому. А огурцы, а помидоры… Нынешнего засушливого лета капусту у нее покупали даже жительнице поселка Мельникового – крестьяне от деда-прадеда. Потому что в них, на холмах, она не родила, а у нее возле пруда, на леваде головки выросли, как футбольные мячи. Пять тысяч председателей – друг в друга. Словом, имела некоторый выторг.
Деньги ей нужные. Во-первых, на хлеб. Поэтому продала огородину, купила пшеницы, смолола муки. Теперь есть из чего печь не только караваи, но и пироги. Купованого не навозился: к соседним Мельникам километров пять, к райцентру – все 30. Раньше хлеб в село доставляли частники, а теперь – нет. Собственно сюда даже автобус не ходит. А к Киевской трассе – неблизкий мир.
Не малая копеечка «дачника» нужно и, чтобы обработать огород. Словом, хозяйство у нее, как говорят, с полным замкнутым циклом. И птица водится, и пчелиных роя поймали в пустой улей…
Такое же самодостаточное хозяйство и через два двора – у прежнего метростроевца, а в настоящее время пенсионера деда Яши с бабой Дорогой, которые специализируются на козах и породистых индюках. А еще дальше живет Вячеслав, который, кроме птицы, еще и кабанчиков завов. «Дачники» говорят, что живут они здесь и мирятся между собой. Земли, целебного, умопомрачительного воздуха, которыми когда-то пользовались две сотни крестьян, на восемь лиц хватает. Бывает, что и Новый год вместе исправляют. Сойдутся, посмотрят спутниковое телевидение – да и по домам, которые притаились под звездным небом. Словом, жить можно.
Дороги, которые их свели в Рождественском, похожи. Татьяна потеряла работу. У деда Яши маленькая пенсия. Вячеслава покалечил трактор… Словом, жизненные обстоятельства. Таким людям в бетонных джунглях города выживать непросто. Село Рождественское с его натуральным хозяйством, если имеешь здоровье – это выход.
Они научились хорошо хозяйничать на земле, зарабатывать на хлеб насущный. Однако есть кое-что, что отличает их от потомственных крестьян. Нет, не печаль за общением. Настоящий крестьянин углублялся в эту землю еще и духовным корнем: сельскими историями, семейными переводами, давними песнями, легендами… Новоиспеченные крестьяне далеки от этого. И если бы не предрождественское чудо, то и не узнали бы мы, откуда взялось, как обитаемый, колядовало и в конце концов сохранило в страшные времена свое название село Рождественское.
Строка не из энциклопедии
Как бы то ни было, но только чудо свело меня в райцентре с прежней учительницей истории и географии Марией Захариевной Гудзенко, которая родилась в этом селе аж в 1926 году. То же кому как не ей рассказать о Рождественском. Ведь она – единственная коренная жительница, которая помнит о годах расцвета и обветшаю села.
Конечно, об этом можно прочитать и в «Валкивский» энциклопедии».Так, Валкивщина, по-видимому, единственный на Слобожанщине, а может, и в Украине район, который имеет свою энциклопедию. В этом солидном томе, выданном известными людьми валкивского происхождения, можно прочитать, что барское село Рождественское когда-то называлось Рождественским, что в войну оно сгорело дотла, что к середине 1950-х лет, пока Хрущов не объявил о строительстве коммунизма, здесь цвели сады, работали клуб и библиотека… И все-таки история, которую хранит память прежней учительницы, несколько другая. Ведь проходит она через ее родословную.
Эта история начинается с бабки, которая водила внучку в село Михайливку на Рождественское богослужение. В Рождественском, которое до 1917 года называлось Рождественским, своей церкви не было. Странно, почему господа так назвали свое село.
Еще раньше его называли Курщина, ведь этими землями сначала владели господа Курские. Говорят, кто-то из них проиграл поместной в карты. Возможно, это произошло перед Рождеством, и новый владелец на радостях соответственно назвал новое приобретение, которое упало ему как рождественский снег на голову. Кстати, потомки Курских дожили до наших дней благодаря тому, что какая-то из женщин, когда мужчина не вернулся из белогвардейских походов, вышла замуж за местного председателя сельсовета. Тогда, кто как мог, выживали.
Отец Марии Захариевны, спасая семью в годы коллективизации, вступил к колхозу. Скрипел зубами, но вез туда реманент, вел коня и коровы… А вот дед, так тот ударился: «Не хочу, говорит, чтобы моим имуществом пользовались пьяницы и голодранцы». Понятно, что с такими противниками советской власти долго не церемонились. Деда выгнали из собственного дома. Семь лет голодный мужчина вместе с семьей слонялся по чужим углам, пока не покорился власти.
Но он еще по-доброму состоялся. А вот «кулака» Ивасика, дом которого стоял как раз на месте теперешнего гипсового памятника освободителям села, запроторили туда, где Макар теленков не пас. Точнее – на Соловки. Мария Захариевна помнит ту морозную лунную ночь. За три километра было слышать, как голосила Ивасикова женщина, когда семью сажали на телегу. Было это, по-видимому, как раз перед Рождеством.
Ивасик каким-то чудом выжил и в годы хрущевской оттепели вернулся умирать на родной земле. По-видимому, его душа прилипла к этим черноземам так кроваво, как губы на рождественском морозе к железу. Если бы таких людей не уничтожили, вряд ли умирало бы в настоящее время село Рождественское.
Перспектива Сочельника
Нынешнее Рождество в Рождественском будут праздновать кто как знает. Госпожа Татьяна напечет пирогов, у деда Яши с бабой Дорогой на столе обязательно будет индейка. Американская традиция жарить индюка на Рождество благодаря спутниковому телевидению дошла и в «неперспективное» Рождественское. А вот Мария Захариевна, которая перебралась жить к Валок, будет праздновать по-старозавитному. Как? А приготовит 12 постных кушаний на Сочельник.
Говорит, будут и пироги с капустой, и фасоль, и взвар… Но главное, чтобы была кутья – с изюминами и медом. Как к коллективизации. Тогда колядовщики пели под каждым розцяцкованим морозом окном «Рождество твое, Христе Боже наш…» А еще – «Новая радость стала». Брали обруч из сита, обклеивали его красной бумагой, ставили туда икону и свечу. С этой Звездой колядовали. К мешку колядовщиков хозяйки клали пироги, орехи, яблоки, лепешки…
И по рюмке наливали, – добавляю. Разве по рюмке, – говорит Мария Захариевна, – потому что украинцы тогда столько не пили.
На следующий день стол накрывали много: благоухающая ветчина, колбаса, которая шипит на сковородке, запечена кишка, начиненная гречихой с шкварками, рубец, кровянка… Ко всему – бешеный хрен с красным свекольным квасом.
Кутью варили даже в голодном 1933 году. Ее отец Захарий был мужчиной сообразительным: смешал зерно с половой, которая сохранялась на чердаке. «Буксирники» то ли не додумались перевевать полову, или не очень упорно искали хлеб, но не забрали последнее, как бывало в большинстве окружающих сел. Словом, во время Голодомора они не пухли. А вот кутья 1947 года, когда не стало отца, а брату на минном поле оторвало ногу, действительно была голодной. Если бы не корова, то и не выжили бы. Надоишь, вспоминает женщина, молока, везешь его, аж вгибаешься, в Харьков, а назад – лишь стакан пшеницы.
Сегодня, возможно, под воздействием голодных лет и в бедного, и в богатого рождественские столы вгибаются и от еды, и от напитков. Жалко лишь, что во многих селах, как и в Рождественском, нет кому колядовать… В единственном на всю Слобожанщину селе, которое чудом даже в годы атеизма сохранило свое святочное название.
Возможно, Вам будет интересно:
Опубликовано 24.12.2009 | Автор: admin
В рубриках: Статьи на разные темы